Мечты о славе вели ее по утрам в кофейню при киностудии, где она, улыбаясь, разливала эспрессо тем, чьи лица знала с экранов. Его дни были наполнены навязчивым ритмом саксофона в душных подвальчиках, где публика больше смотрела в бокалы, чем на сцену. Они нашли друг друга в этом хаосе надежд и разочарований, создав свой тихий, несовершенный мир.
Но потом всё изменилось. Её лицо вдруг появилось в журналах, его музыка зазвучала по радио. Казалось, сбылось всё, о чем они шептались по ночам. Однако славой оказался коварный гость. Её график теперь состоял из съёмок и премьер, его — из гастролей и записей. Общие вечера растворились в невыполненных обещаниях, а в редкие минуты встреч их разделяла усталость и неловкость чужих людей.
Успех, которого они так жаждали, медленно, но верно превращал их общую мелодию в разрозненные, одинокие ноты.
