**1960-е. Лена**
Узнала всё от соседки, пока гладила брюки мужа. Та видела его в парке с другой — смеялись, держались за руки. Лена не плакала. Достала с антресоли чемодан, сложила свои скромные платья. На кухонном столе оставила обручальное кольцо рядом с недопитой чашкой чая. Уходила тихо, не оглядываясь на квартиру, где каждый уголок знала как свои пять пальцев. В кармане пальто — билет на поезд до сестры в другой город. Больше она его никогда не видела.
**1980-е. Света**
Измену подарил ей собственный телефон-автоответчик. На плёнке — хриплый смех подруги и знакомый бархатный голос мужа, договаривающегося о встрече в новом ресторане. На следующем же приёме в их особняке Света, в платье с подчёркнуто строгим воротником, представила того самого мужа гостям как «удачливого партнёра, который всегда находит, чем заполнить своё свободное время». А через месяц, через адвоката, забрала свою долю в общем бизнесе и открыла маленькую, но очень модную галерею. Теперь его имя она упоминала только в контексте налоговых вычетов.
**Конец 2010-х. Марина**
Подозрения пришли вместе с уведомлением от банка о списании со счёта на бронь столика в отеле. Она, адвокат по бракоразводным процессам, действовала методично: скриншоты, выписки, запись разговора с администратором отеля. Не устраивала сцен. Вечером, когда муж заговорил о «внезапной командировке», Марина молча положила перед ним распечатанный файл с доказательствами и уже готовым проектом соглашения о разделе имущества. «Обсудим детали с моим представителем, — сказала она ровным профессиональным тоном, собирая папки в портфель. — И да, я оставила тебе зубную щётку. Новую».
