Последние сутки на работе. Кажется, будто весь мир замедлился, стал тягучим и невыносимо утомительным. Я уже не чувствую прежнего адреналина, только глухую усталость, въевшуюся в кости. Каждый вызов, каждый сигнал сирены — будто через силу. Но сегодня нельзя сбавить темп. Сегодня я должен показать новичку всё, что знаю сам.
Он молод, глаза горят тем самым огнём, который у меня погас, наверное, года два назад. Смотрит на всё с жадным интересом, ловит каждое слово. А я объясняю — размеренно, чётко, без лишних эмоций. Как накладывать жгут. Как оценить состояние человека за первые секунды. Где в этом районе самые проблемные дома, куда лучше не ехать без полиции. Говорю, а сам будто со стороны наблюдаю за этим разговором. Странное чувство.
За смену успеваем на три вызова. Пожилой мужчина с давлением, молодая мать с испуганным ребёнком, ДТП на перекрёстке — к счастью, обошлось без серьёзных травм. В машине, между вызовами, пытаюсь передать не только знания, но и это… ощущение. Как оставаться человеком, когда вокруг боль и паника. Как не пропускать всё через себя, но и не превратиться в бездушный автомат. Сложнее всего объяснить именно это.
Он задаёт вопросы. Много вопросов. Я отвечаю, и понемногу приходит понимание — он справится. Возможно, даже лучше, чем я в конце. У него ещё есть на это силы.
Последний вызов — уже под утро. Возвращаемся на базу, солнце только начинает окрашивать небо. Говорю ему напоследок что-то вроде «держись» и «удачи». Потом сдаю ключи от машины, жетон, бумаги. Выхожу на улицу. Тишина. Ни сирен, ни раций, только утренний город и непривычное чувство пустоты в кармане, где всегда лежал жетон.
Не оборачиваюсь. Просто иду. Куда-нибудь.
